Лиза
Сайт актрисы театра и кино Елизаветы Боярской

МЕНЮ

  » Главная страница
  » Афиша, расписания
  » Голосование ЗА!
  » Биография Лизы
  » Фильмография
  » Роли в театре
  » Фотоальбомы
  » Деятельность
  » Мероприятия
  » Премьеры
  » Пресса о Лизе
  » Династия, родня
  » Лиза в клипах
  » Лиза в рекламе
  » Фан-арт
  » Архив новостей
  » Максим Матвеев
  » Каталог ресурсов
  » Контакты, о сайте

ВИДЕО

  » Видеоальбомы
  » Видео из фильмов
  » ТВ и церемонии

ФОРУМ
(регистрация не обязательна)

  » Форум у Лизы




НАШ ОПРОС

Нравится ли вам фильм "Анна Каренина"?
очень нравится :)
хороший
так себе
совсем не нравится :(
не смотрел(a)

Поступило голосов: 229
Архив результатов

ПОПУЛЯРНОЕ

» Царскосельская премия
» Сегодня вечером
» Премия Станиславского
» Кино в деталях
» Поездка в Верколу
» Концерт Фонда "Артист"
» Вручение "Золотой маски"
» Премия "Прорыв"
» Ёлка в МДТ

ПОЛЕЗНО ЗНАТЬ





 

ИНТЕРВЬЮ "OPPEOPLE"

В прошлом сезоне в Малом Драматическом театре — Театре Европы появился новый спектакль «Вишнёвый сад». Лев Абрамович Додин поставил тонкий, точный и личный спектакль о своём собственном театре и его жителях. Молодой актер Александр Молочников, с детства приходивший в МДТ и пересмотревший большинство спектаклей этого театра, встретился с Лизой Боярской, играющей роль Вари, и поговорил о «Вишнёвом саде», Льве Абрамовиче и «современном способе существования».

OPPEOPLE: Мне с первых минут спектакля стало казаться, что дом Раневской на самом деле и есть МДТ, а его «жители» в действительности — актёры вашего театра. А ещё сложилось впечатление, что вы с Козловским, то есть Варя и Лопахин, и есть то самое поколение «next» и всю историю вы играете про самих себя…

Лиза: То, что дом Раневской — это наш театр — это абсолютно верно, потому что Додин пару раз и сам приводил такой пример. Мы репетировали первую сцену приезда Раневской в дом, а он так и объяснял Ксении (Раппопорт. — Прим. ред.): «Пусть это будет наш театр. Вот представь, ты приезжаешь — тебя здесь долго не было, лет 5 — и вот ощущение, что раньше всё казалось меньше, что всё такое родное».

А что касается поколения «next», всё-таки Варвара и Лопахин разного поля ягоды, несмотря на их любовь. Варя сама часть этого вымирающего дома, а Лопахин сознательно убивает свою привязанность к этому тонущему дому, сознательно убивает красоту-сад, любовь в себе и вокруг, и Варю он также убивает. Он пытается выдавить из себя своё рабское прошлое всеми силами, всё время об этом говорит. Я читала рецензии, и была одна очень любопытная фраза: критик написал, что «Вишнёвый сад» — это сегодняшний театр, в который тоже приходят лихие парни лопахины и вырубают его с корнями.

OPPEOPLE: Представь, что есть театр «Раневских», в число которых, безусловно, входят и МДТ, и МТЮЗ, а есть театр «Лопахиных». В театре «Лопахиных» ты ни разу не играла, а хотела бы?

Лиза: Попробовать хотела бы, но только попробовать, чем дальше, тем больше я понимаю, что абсолютный фанат своего родного театра. Я вчера была на спектакле (не могу сказать, на каком), и мне было обидно за зрителя, я после такого вообще не пошла бы в театр на их месте. И я сидела потом и повторяла: «Как я люблю Додина, как я люблю Додина!» Повторяла это два часа.

OPPEOPLE: Тебе кажется, что эти театры могут сосуществовать, или один выживает другой?

Лиза: Я считаю, что они могут сосуществовать. Но всё, что модное и новое, имеет очень небольшие шансы стать классикой, просто исчезнет рано или поздно, я говорю и про драматургию, и про способ режиссуры. Классика же всегда останется классикой, и на неё вечно будет спрос, другое дело, есть ли достойное продолжение у великих мастеров-классиков в лице их учеников и сможет ли наше поколение и следующие передавать эту классику через интеллектуальный театр, не искажая её. Не исключено, что такой театр ждет судьба «Вишнёвого сада».

OPPEOPLE: В девяностые у Додина были очень яркие по форме спектакли: «Пьеса без названия», «GAUDEAMUS», «Чевенгур», почему, на твой взгляд, сейчас он практически совсем отказался от подобных провокаций, а пользуется только внутренними ресурсами актёров?

Лиза: Это сложный вопрос. Возможно, Лев Абрамович просто стал старше, и для него важнейшим стала следующая ступень погружения в материал. Я бы назвала эту ступень философской. Мы на репетициях никогда не обсуждаем КАК играть, только О ЧЁМ и ПРО ЧТО! Это важнее всего. Все пробуют всё, никакого распределения ролей, девочки могут пробовать мужские роли, мальчики — женские. И всегда рождающаяся история обретает глобальные смыслы, не только про там и тогда, про тех людей, а вообще про ход жизни и на самом деле — про каждого из нас — здесь и сейчас. При этом никакого изощрённого отображения пьесы нет, потому что классическое прочтение всё равно оказывается невероятно актуальным на сегодняшний день.

OPPEOPLE: Тебе не кажется, что по способу существования актёров «Вишнёвый сад» очень отличается от спектаклей Додина последних лет?

Лиза: Да, пожалуй, тут как-то всё камерно, действие буквально вплетено в жизнь, очень тонкая и живая структура спектакля, если кто-то начнёт наяривать, сразу же из него вывалится.

OPPEOPLE: Слово «наяривать» я боялся озвучивать сам! «Жим», «надрыв» полностью отсутствуют в этом спектакле, чего нельзя сказать, как мне кажется, о других постановках МДТ.

Лиза: За других говорить не могу, за себя могу. Я просмотрела запись спектакля «Жизнь и судьба» восьмилетней давности (роль Лизы: Женя, сестра Людмилы. — Прим. ред.) — вот это самый настоящий плевок в вечность. Я увидела и поняла, что я больше никогда не буду так играть, не буду позволять себе такое творить на сцене -«УА-ЫА», ужас! Ни секунды покоя, надрыв, зажим — и всё вместе. Нужно время, время и опыт, чтобы во всём разобраться. Полезен и «киношный» опыт, хоть мастера часто в штыки воспринимают съёмки, на самом деле они очень сильно помогают.

OPPEOPLE: А вот как ты думаешь, ты была бы счастлива, если бы работала только в театре, есть же такие артисты?

Лиза: Думаю, что да. С каждым днём я это понимаю всё больше! Я искренне обожаю свой театр, это моя вторая семья, я просто люблю в нём находиться, даже если у меня нет репетиций или спектакля, уже не говоря о том, что здесь я на сто процентов уверена, что занимаюсь настоящей живой профессией и ремеслом в театре с безапелляционным знаком качества. В кино никто никаких гарантий не даёт, снимешься в фильме, а он не получился, и потом ещё, как назло, всё время его будут крутить по телику, немым укором!

OPPEOPLE: Понятно, что Додин доминирует на репетициях, а он принимает предложения, как вы выстраиваете общение?

Лиза: В институте, как говорится, все способы были хороши! Надо было превратить нас из кирпичей в податливую глину и, конечно, мы в большей степени репетировали по указке. Сейчас изменился способ общения, это уже сотворчество.

OPPEOPLE: Додин, насколько я знаю, во время репетиций в больницу попал?

Лиза: Да, он перенёс серьёзную операцию на сердце. Конечно, репетиции были приостановлены. Мы до последнего не знали, состоится ли премьера или будет отложена, но Лев Абрамович нашёл в себе силы и собрал спектакль за десять дней. Ему нельзя было много работать, только по три часа в день. И мы все вместе эти 180 минут, как одно большое ухо, пытаясь его ничем не раздражать и, не тратя его энергии, внимательно слушали Льва Абрамовича. Вот с таким трепетом спектакль и родился, и получился без нажима, без истерик, без криков, без скандалов.

OPPEOPLE: А что для тебя «современный способ существования»?

Лиза: Например, мой папа считает, что «всё скатилось в бормотальный реализм» (И: то, в чем винят Театр.doc), и он говорит: «Попроси любого современного актёра прочесть монолог Гамлета — он этого не сможет сделать, потому что у него не хватит ни голоса, ни сил, ни ума, ничего». В общем, эта правда тоже существует, но, с другой стороны, мы недавно смотрели фильм, очень хороший, старый, советский, и мне порой становилось даже забавно, потому что я понимала, что некоторые сценки играются настолько крупно, неестественно, я не верила, не сопереживала, просто потому что неправда. А папа верит. В сегодняшнем дне правильное существование для меня максимально приближенно к жизни, оно органично, оно должно стирать грань между игрой и жизнью. Я, конечно, всегда понимаю, что на сцене актёр говорит не свои слова, но если я чувствую, что он не играет, а существует — для меня это идеально. Я сама пытаюсь к этому приблизиться. Я не знаю, какой камертон существует внутри меня, но очень хорошо слышу, когда я, грубо говоря, «даю петуха», а когда я иду по правильной тропе. Точность смыслов и их проживание — это главное. Бывает, в какой-то сцене Лев Абрамович долго репетирует с одним артистом: долго-долго один и тот же монолог, или две фразы, или одно слово. Вот, например, я репетировала фразу Корделии «ничего» год. Думала, что крыша поедет.

OPPEOPLE: Как играть любовь?

Лиза: Самое простое для меня — играть любовь. Я просто знаю как, знаю и всё, чувствую. Даже в «Вишнёвом саде» самая легкая сцена для меня — это самая драматичная, финальная, потому что про любовь. Наверное потому, что у меня есть некое представление, как это должно быть, как мне самой хотелось бы увидеть это в кино и театре не с собой, а с кем-то другим, и я стараюсь это представление воплощать.

OPPEOPLE: В «Жизни и судьбе» профессор Штрум в ситуации постоянного мучительного выбора между комфортом и совестью. Есть ли ощущение, что скоро мы всё чаще будем попадать в подобные ситуации в России?

Лиза: Ощущение есть. Но какой, по сути, выбор? Я понимаю, что с каждым днём, даже не месяцем, а днём, мы возвращаемся десятилетиями назад, но, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что нам каждому отведено, дай бог, по 70-80 лет. Какие бы обстоятельства не были, я намерена прожить эту жизнь так, как мне хочется, пусть даже вопреки, оптимистически глядя на свою судьбу, на свою семью, на своего ребёнка.

OPPEOPLE: Здесь?

Лиза: Полагаю, здесь. Я не думаю, что мы где-то нужны кому-то, к сожалению. Профессия такая дурацкая, если бы я была врачом, если бы Макс (муж Максим Матвеев. — Прим. ред.) был инженером, может быть, мы бы ещё кому-то пригодились, а с этой профессией куда деваться? Ничего не сделаешь. Где родился, там и пригодился. Хотя я, безусловно, хочу лучшей жизни, самой лучшей своему ребёнку, и перед ним все дороги открыты.

Можно сунуться в Америку, я попыталась. Даже состою в крупном агентстве, периодически прохожу всякие пробы, но я и так-то думаю, что мы там им не особо необходимы, а как только началась вся эта политическая ситуация — всё как-то совсем сдулось. Но горевать из-за этого я не хочу, потому что я стопроцентная оптимистка. Делай, что должен, и будь, что будет, у меня есть муж, у меня есть ребёнок, у меня есть любимая работа — я этим живу, и это приносит мне радость.


Александр Молочников, Oppeople, ноябрь 2014


Фото из статьи

Фотограф: Таша Беляева

Интервью Oppeople, ноябрь 2014 Интервью Oppeople, ноябрь 2014 Интервью Oppeople, ноябрь 2014

Интервью Oppeople, ноябрь 2014 Интервью Oppeople, ноябрь 2014 Интервью Oppeople, ноябрь 2014

Интервью Oppeople, ноябрь 2014 Интервью Oppeople, ноябрь 2014



© Все права защищены. Копирование информации разрешено только при ссылке на сайт bojarskaja.ru